Форум » Наши увлечения » Стихи - любимые, хорошие, не только свои » Ответить

Стихи - любимые, хорошие, не только свои

Книгиня Плаксана: ...и прозаические тексты, конечно, если уместятся в сообщение...

Ответов - 116, стр: 1 2 3 4 All

medna: Войнов пишет: Бог послал на Отчизну коммунистов-жидов Синонимы, что ли, по мнению автора?

godro: medna, Войнов! Модераториал: совсем не в тему пишете!

Войнов: godro Да я, собственно, стихи написал...


godro: Войнов Да я, собственно, за стихи не ругаюсь, за любые.

Войнов: godro Согласен-тема скользкая...

Ф. Раневская: Модераториал godro: Думаете, не регистрируясь, можно писать что угодно? А я зачем выше модераториал писал? Для дураков?

medna: godro Согласна, что не в тему написала. Зря.

Лана К: Родство по слову Неторопливо истина простая В реке времён нащупывает брод: Родство по крови образует стаю, Родство по слову создаёт народ. Не оттого ли, смертных поражая Непостижимой мудростью своей, Бог Моисею передал скрижали, Людей отъединяя от зверей. А стае не нужны законы Бога, Она живёт Завету вопреки. Там ценятся в сознании убогом Лишь цепкий нюх да острые клыки. Своим происхождением, не скрою, Горжусь и я, родителей любя, Но если слово разойдётся с кровью, Я слово выбираю для себя. И не отыщешь выхода иного, Какие возраженья не готовь, Родство по слову порождает слово, Родство по крови порождает кровь! Александр Городницкий

LENA_P: Я осталась провинциалкой, В сердцу милом двадцатом веке... И мне правда совсем не жалко В двадцать первом быть неумехой. Мне привычнее по старинке, - Так, как было давно когда-то: Две копейки - и позвонила, А теперь - банкоматы, карты... Писем тоже теперь не пишут: Чаты, скайпы да СМСки: Не читают вживую книжек - В электронных - всё пусто, пресно. Книгу надо держать в ладонях, Ощущая бумагу кожей, Каждый лист её, как ребёнка, Гладить пальцами осторожно... И общения нет вживую: Все заложники интернета. Смайл обнимет и поцелует, Улыбнётся, пришлёт приветы, И букеты цветов подарит, Бриллианты, машины, яхты... Очень мило и гениально: Есть и нет... Но цветы не пахнут! Виртуальность сегодня в моде, Нет "вайфая" - нет жизни...Кома! С телефонами - на работе, В туалете, в гостях и дома. И рожаем, и умираем, На природе, и в огороде, Смотрим фильмы и засыпаем, Даже в баню с мобильным ходим! А мне хочется так, как раньше: Чаще видеться и встречаться, Без мобильно-инетной фальши, Глядя людям в глаза, общаться. Просто видеть в глазах их Душу, Согреваясь теплом ладоней... Интернет - на порядок хуже: Ты со мною и не со мною. Оттого я провинциалка, В сердцу милом двадцатом веке... Лет прошедших порою жалко... Только вспять не текут ведь реки! Альбина Бондаренко

Лана К: Р. Рождественский Остался дом за дымкою степною, Не скоро я вернусь к нему обратно. Ты только будь, пожалуйста, со мною, Товарищ Правда, товарищ Правда. Ты только будь, пожалуйста, со мною, Товарищ Правда. Я всё смогу, я клятвы не нарушу, Своим дыханьем землю обогрею. Ты только прикажи, и я не струшу, Товарищ Время, товарищ Время. Ты только прикажи, и я не струшу, Товарищ Время, товарищ Время. Я снова поднимаюсь по тревоге, И снова бой такой, что пулям тесно. Ты только не взорвись на полдороги, Товарищ Сердце, товарищ Сердце. Ты только не взорвись на полдороги, Товарищ Сердце, товарищ Сердце. В большом дыму и полночи, и полдни, А я хочу от дыма их избавить. Ты только всё, пожалуйста, запомни, Товарищ Память, товарищ Память. Ты только все, пожалуйста, запомни, Товарищ Память, товарищ Память.

LENA_P: К.СИМОНОВ Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души... Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: - Повезло.- Не понять не ждавшим им, Как среди огня ожиданием своим Ты спасла меня, Как я выжил, будем знать Только мы с тобой,- Просто ты умела ждать, Как никто другой. 1941

Лана К: Федор Тютчев * * * Зима недаром злится, Прошла её пора — Весна в окно стучится И гонит со двора. И всё засуетилось, Всё нудит Зиму вон — И жаворонки в небе Уж подняли трезвон. Зима еще хлопочет И на Весну ворчит. Та ей в глаза хохочет И пуще лишь шумит... Взбесилась ведьма злая И, снегу захватя, Пустила, убегая, В прекрасное дитя... Весне и горя мало: Умылася в снегу И лишь румяней стала Наперекор врагу. 1836г.

Лана К: Александр Городницкий Севастополь останется русским Пахнет дымом от павших знамен, Мало проку от битвы жестокой. Сдан последний вчера бастион, И вступают враги в Севастополь. И израненный молвит солдат, Спотыкаясь на каменном спуске: - Этот город вернется назад - Севастополь останется русским! - Этот город вернется назад - Севастополь останется русским! Над кормою приспущенный флаг, В небе мессеров хищная стая. Вдаль уходит последний моряк, Корабельную бухту оставив, И твердит он, смотря на закат, И на берег покинутый, узкий: - Этот город вернется назад - Севастополь останется русским! - Этот город вернется назад - Севастополь останется русским! Что сулит наступающий год? Снова небо туманное мглисто. Я ступаю в последний вельбот, Покидающий Графскую пристань, И шепчу я, прищурив глаза, Не скрывая непрошеной грусти: - Этот город вернется назад - Севастополь останется русским! - Этот город вернется назад - Севастополь останется русским! август 2007г

Лана К: Елена Благинина. Поэтесса. "Мама спит, она устала..." Сегодняшний выпуск «Антологии отечественной поэзии» будет посвящен женщине, которая не унывала ни при каких обстоятельствах. И хотя не всегда у нее в доме были булки, и не всегда помазаны сливочным маслом, и очень редко по маслу растекался пахучий липовый мед, но она заряжала всех своим праздничным отношением к жизни. Ее муж, крупнейший поэт Георгий Оболдуев, которого она звала Егорушкой, был гораздо более известен. И как поэт, и еще больше как переводчик. Но судьба распорядилась так, что при жизни Егор напечатал одно-единственное стихотворение, а его супруга еще до войны оказалась не просто поэтессой, а любимой миллионами людей… Домашний театр для одного зрителя 27 мая 1903 года, 105 лет назад, в семье багажного кассира железнодорожной станции Александра Благинина родилась дочь, которую назвали Аленушкой. И отец, и мать, и бабушка с дедушкой души не чаяли в малышке, ради нее готовы были на все. Ну, скажите, какой отец организует свой домашний театр только для того, чтобы девочка развивалась гармонично? Роли играли все взрослые, но первую скрипку – бабушка, которая была прекрасной сказительницей и знала очень много песен, сказок, легенд. А второй скрипкой была мамочка. И маленькая поэтесса (первое ее стихотворение «родилось», когда ей исполнилось 8 лет) ответила самому дорогому человеку чуть позже, навеки обессмертив ее в своем знаменитом стихотворении. "Мама спит, она устала..." Мама спит, она устала… Ну, и я играть не стала! Я волчка не завожу, А уселась и сижу. Не шумят мои игрушки, Тихо в комнате пустой … А по маминой подушке Луч крадется золотой. И сказала я лучу: – Я тоже двигаться хочу. Я бы многого хотела – Вслух читать И мяч катать, Я бы песенку пропела, Я б могла похохотать. Да мало ль я чего хочу! Но мама спит, и я молчу. Луч метнулся по стене, А потом скользнул ко мне. – Ничего, – шепнул он будто, – Посидим и в тишине… А ровно через 10 лет, в 1921 году, в сборнике «Начало» было опубликовано ее первое стихотворение. К тому времени семья перебралась в Курск, где отец устроился на железнодорожную станцию багажным кассиром. Дедушка-священник спал и видел, что внучка выйдет замуж за служителя культа, станет матушкой и нарожает много детишек. А сама Аленушка всегда мечтала быть учительницей, а потому в любую погоду, подвязав легкую обувку веревочками, шла за семь верст в пединститут. Как попасть в «Переделку»? Это была очень целеустремленная девушка. После пединститута учеба была продолжена в Высшем литературно-художественном институте им. В.Я. Брюсова. Как значительно позже, в 1961 году, напишет Елена Александровна своему хорошему другу Корнею Ивановичу Чуковскому: «Я тоже похожа на некую белку, Но хочется все же попасть в «Переделку»». Кстати, эта дружба зародилась еще до их знакомства. Когда Аленушке было 13 лет, отец принес книжку, на обложке которой было написано: Корней Чуковский. «Крокодил». Вот как вспоминала об этом сама Благинина: «Мы читали «Крокодила» взахлеб, все – взрослые и дети. Невозможно описать радость, которую принесла нам эта книжка. Мы ее выучили наизусть, мы перекидывались репликами из нее, мы ее разыгрывали в лицах. Времена стояли тугие: шла война, надвигались великие испытания, кипели гражданские страсти, приближалась Революция. В семье у нас ждали очередного ребенка, так что работы в доме было предостаточно. Я работала, не покладая рук: мыла, стирала, стряпала; когда родился слабенький младенчик, стирала пеленки, ходила за больной матерью и делала еще тысячи всяких дел. Но во мне стояли две радуги, две радости – и все было нипочем….» Она подражала Чуковскому, вот откуда у нее такая легкость стиха, такое восторженно-радостное «ребячье» восприятие жизни. "Я нашла в саду котенка" Я нашла в саду котенка. Он мяукал тонко-тонко, Он мяукал и дрожал. Может быть, его побили, Или в дом пустить забыли, Или сам он убежал? День с утра стоял ненастный, Лужи серые везде... Так и быть, зверек несчастный, Помогу твоей беде! Я взяла его домой, Накормила досыта... Скоро стал котенок мой Загляденье просто! Шерсть – как бархат, Хвост – трубой... До чего ж хорош собой! Давайте снова забежим вперед. Послевоенные годы. Благинину разбил радикулит. В Переделкино, куда она так старалась попасть, в дачном поселке Союза писателей. Узнав об этом, Корней Чуковский примчался, бережно поднял Благинину на руки и отнес в машину. Чтобы отвезти в Москву, под присмотр врачей. Однажды, когда она была в поликлинике, а потом вернулась домой, ее мама заговорщицки сказала: «Там у тебя на диване валяется Корнюша». И вправду, на диване развалился длинный и худой, как единица, Чуковский. Они не стали зажигать свет, а в темноте сочиняли разные «веселушки». «Бабарельеф» (о толстых женщинах); «Вьюбчивый человек» (о ловеласе); «Дребеденьги» (непереводимое итальянское ругательство); «Снобит» (о приступе жадности); «Противозажиточные деньги» (о маленькой пенсии); «Шиллера в мешке не утаишь» (немец бы, наверняка, отказался лезть в мешок, в отличие от гоголевских героев); «Кот окончил высшее техническое урчилище» (четвероногих питомцев Аленушка обожала); «Береги челюсть смолоду» (первое наставление молодому боксеру). Вам ничего это не напоминает? Конечно же, «Русское радио» и «шуточки от Фомы» (Николая Фоменко) – «Все гениальное – простынь!». Ее муж был арестован еще за несколько лет до начала войны, перед ней выпущен на свободу, в годы сражений призван в армию. Он угас, не дожив и до десятилетия Великой Победы. А она, благодаря ему, пристрастилась к переводам, и благодаря ей мы узнали самобытных украинских, молдавских, татарских, польских и других поэтов. Но чаще она писала все-таки свои стихи. О, как тонко она могла все подметить, а самое главное, изложить понятным и взрослому, и ребенку языком: Паук трудолюбив и весел, Паук трудолюбив и весел, Авоську сплел, под водосток повесил. Туда росины крупные скатились И засияли, засветились… И сделалось такое волшебство, Что описать немыслимо его! Но писала она и взрослые стихи, которые, впрочем, особой славы ей не принесли. И все-таки мне хочется привести одно из стихотворений Благининой: Другие сны слетятся к изголовью, Умолкнут грозы в стынущей крови, И то, что называли мы любовью, Воспоминаньем станет о любви. И отзовется жизнь иною мукой, Иным вонзится в сердце острием, И то, что называли мы разлукой, Быть может, страхом смерти назовем? И только в час полночного молчанья, Когда восстанут вдруг в проснувшейся крови Все неисполненные обещанья, Все росстани, все горести любви, Мы встретим их мучительным рыданьем, Обрадуемся, что еще живем, И то, что называли мы страданьем, Обыкновенной жизнью назовем... Хотя практически до последних дней она сочиняла для детей. Вот одно из последних ее стихотворений, опубликованное в журнале «Мурзилка» в мае 1988 года. Черемуха, черемуха, ты что стоишь бела? – Черемуха, черемуха, Ты что стоишь бела? – Для праздника весеннего, Для Мая расцвела. – А ты, трава-муравушка, Что стелешься мягка? – Для праздника весеннего, Для майского денька. – А вы, березы тонкие, Что нынче зелены? – Для праздника! – Для праздника! – Для Мая! Для весны! Кстати, с «Мурзилкой» Елена Александровна сотрудничала 55 (!) лет. А ровно через год после написания «Черемухи», 24 апреля 1989 года, Благининой не стало. Но ведь и создала она его в возрасте 85 (!) лет. Где ж она черпала эту легкость? Литературная загадка…

Vita: Мы Мы – не Иваны, не помнящие родства. Пока мы живы - и память наша жива. И те, кто раньше прошёл свой путь, Хотели б тоже на нас взглянуть, Взглянуть оттуда, из вечной тьмы, Где наши корни, откуда мы: Кто мы такие, потомки их, И чтим ли свято родных своих? Мы – не Иваны, не помнящие родства. Пока мы помним - планета жива.

поэт-родовед1: Александр Городницкий Народ и язык Судьба моих предков, как пепел, черна и горька. Не дай моим внукам, Всевышний, ее повторить. Я с раннего детства родного не знал языка, И нету надежды, что буду на нём говорить. С чего начинается горестный этот подсчёт, - С расстрельного рва или груды пылающих книг? Язык умирает, когда умирает народ. Народ умирает, когда умирает язык. Дождливый ноябрь к снеговому идет рубежу. В покинутом доме входная распахнута дверь. С неясной тоской одиноким туристом брожу В еврейских кварталах, где нету евреев теперь. Зачем я живу, позабывший и племя и род, Убогий изгой, что от дедовских песен отвык? Язык умирает, когда умирает народ. Народ умирает, когда умирает язык. Пылится на полке никем не читаемый стих. Весёлые песни навеки умолкли вдали. Услышь же, Израиль, детей неразумных твоих, Что в черную яму с собою язык унесли. Не может обратно Земля совершить поворот. Рекою не станет засохший однажды родник. Язык умирает, когда умирает народ. Народ умирает, когда умирает язык. И всё же, дружок, понапрасну над ними не плачь. Меж жизнью и смертью еще не окончился спор, Покуда на крыше печальный играет скрипач, И детский поёт, заглушая стенания, хор. Покуда в огне отыскать мы пытаемся брод, И старый учебник с надеждой берёт ученик. Язык умирает, когда умирает народ. Народ умирает, когда умирает язык. 16.05.2007.

Лана К: Не следуй мирно в даль, где света нет, Пусть гневом встретит старость свой конец. Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет. Хоть знают мудрецы, что тьма – ответ На свет всех слов, не следует мудрец Безропотно туда, где света нет. И праведник, сдержавший свой обет Нести добро как солнечный венец, Рыдает зло, когда слабеет свет. Дикарь, свободный человек, поэт, Прекрасного певец, лучей ловец, Не побредет туда, где света нет. Увидев перед смертью рой комет Сквозь слепоту всех лет былых, слепец Бунтует, если угасает свет. Ты не на склоне – на вершине лет. Встреть гневом смерть, прошу тебя, отец. Не следуй мирно в даль, где света нет. Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет. Дилан Томас.

Лана К: ПАВЕЛ АНТОКОЛЬСКИЙ КОКТЕБЕЛЬ Тогда казался этот дом форпостом Мечтателей и чудаков Москвы. Влекло их к спелым черноморским звездам, К лохматой пене, к блеску синевы, К хозяину... А он не дожил века, Не дописал стиха - и был таков! Остался дом как праздничная веха В воспоминаньях многих чудаков. Остался львиный облик киммерийца С народнической русой бородой. Остался тлен и прах, как говорится, Да шум прибоя, да туман седой. Осталась в доме голова царевны, Умершей много тысяч лет назад. Глаза ее младенчески безгневно Поверх морей и мимо стран скользят. С невольным страхом прикасались гости К обломку древней сказочной кормы: Впились в обшивку бронзовые гвозди, Стих "Одиссеи" волновал умы. И раковины с берегов Гвинеи Нас радовали радужной игрой, И жизнь поэта, и века за нею Как будто приближались к нам порой. Так он остался в нашем мирозданье, Дородный этот добрый бородач, Отнюдь не классик в массовом изданье, А только список спорных неудач. И нам казалось, что за далью влажной Глядит на тучи и на Чатырдаг Какой-то профиль каменный и важный, Хозяин дома, символист-чудак. Сожженная земля в колючках дрока, В колючках ржавой проводки, в костях. Бежит вдоль пенной кипени дорога. На скалах развевается наш стяг. Здесь пионерский лагерь. Но, пожалуй, Видней отсюда прошлые века. Земля недаром столько раз рожала, Морская соль недаром несладка. Здесь были греки, генуэзцы, турки. Бетонный дот не позабыл других, Консервные их банки и окурки, Зловещую команду, зверский гик. Запомнил дот, как выбили их к черту, И с камнем сросся, мрачен и коряв, Лишь трещинами накрест перечеркнут, Военное значенье потеряв. Бетонный дот в сравненье с морем хрупок. Он выстоит еще лет пять иль шесть И в мусор мокрых галек и скорлупок Всей массой должен все-таки осесть. Вал налетит, ища любого корма. Вихрастый гребень выгнется вверху, И ликованье праведного шторма Спокойно смоет серую труху. Природа, как наставница благая, С учениками лучшими дружит, Без сожаленья в землю отлагая Все, что сырой земле принадлежит. Ей не милы колчаны и кольчуги И костяков изглоданных оскал. Но у рыбацкой крохотной лачуги Она поставит стражу верных скал; Нагромоздит обветренные глыбы, Как изваянья богатырских дней, С таким расчетом, чтоб они могли бы Свидетельствовать правнукам о ней; Прибою отчеканивать поручит Нефрит, и сердолик, и халцедон И напоследок мальчика научит Лепить из глины все, что видит он!

Лана К: Михаил Лермонтов стихотворение «Тамара» В глубокой теснине Дарьяла, Где роется Терек во мгле, Старинная башня стояла, Чернея на черной скале. В той башне высокой и тесной Царица Тамара жила: Прекрасна как ангел небесный, Как демон коварна и зла. И там сквозь туман полуночи Блистал огонек золотой, Кидался он путнику в очи, Манил он на отдых ночной. И слышался голос Тамары: Он весь был желанье и страсть, В нем были всесильные чары, Была непонятная власть. На голос невидимой пери Шел воин, купец и пастух: Пред ним отворялися двери, Встречал его мрачный Евнух. На мягкой пуховой постели, В парчу и жемчуг убрана, Ждала она гостя. - Шипели Пред нею два кубка вина. Сплетались горячие руки, Уста прилипали к устам, И странные, дикие звуки Всю ночь раздавалися там. Как будто в ту башню пустую Сто юношей пылких и жен Сошлися на свадьбу ночную, На тризну больших похорон. Но только что утра сиянье Кидало свой луч по горам, Мгновенно и мрак и молчанье Опять воцарялися там. Лишь Терек в теснине Дарьяла Гремя нарушал тишину; Волна на волну набегала, Волна погоняла волну; И с плачем безгласное тело Спешили они унести; В окне тогда что-то белело, Звучало оттуда: прости. И было так нежно прощанье, Так сладко тот голос звучал, Как будто восторги свиданья И ласки любви обещал.

Лана К: Кемерово, мы с тобой! Зимней вишни лёд Растопило пламя. Детский голос все зовёт, Рвётся к своей маме. Передайте , что люблю Всем родным и маме, Я боюсь, что не вернусь - Мы здесь умираем. Ты пойми что дверь закрыта, Что не выйти мне, Мама, мне ведь больно было, Но не как тебе. Нету выхода на свет, Да и света нету. Передайте всем привет Маме, брату, деду. Мама, мамочка прости, Больше я не буду. Ты не плачь и не грусти Нас не позабудут. Посчитайте нас потом, Честно посчитайте, Обещайте под крестом, Маме обещайте. Мария Захарова, 27 марта 2018г.

Лана К: Идет война... не за обрывки суши, . Духовная... с невидимым врагом, Жестокая война...за наши души, Идет война...между добром и злом! Николай Тарахов.

Лана К: Цветут герани на окне, Цветут герани на окне... Ты утром приходи ко мне, Прозрачным ранним... На лепестках дрожит роса, то ночи синяя слеза, И солнце светит тихо с крыш, а ты всё спишь... Я каждый вечер жду тебя, А солнце в капельках дождя... Не спят герани на окне... Цветут герани... Ты не придёшь, ты крепко спишь.. И синий дождь с покатых крыш сойдёт и он будить тебя не станет... Ольга Афанасьевна Кочеткова, актриса, поэт, рок-певица.

Лана К: Снова, как в том сорок пятом, будит гармонь тишину. Только другие ребята песни поют про войну. Снова сидишь, снова сидишь ты у дома, Прячешь лицо, прячешь от взглядов лицо. Белые слезы черемух тихо летят на крыльцо, Белые слезы черемух тихо летят на крыльцо. Помнишь, как в это же время ждали невесты ребят, Только на поезде скором твой не приехал солдат. Был он лихим, был он лихим и веселым, Ах как умел, ах как умел он плясать. Где то под старым Осколом в поле остался лежать. Где то под старым Осколом в поле остался лежать. Майские вешние грозы словно победный салют, Лучшей певунье колхоза спать до сих пор не дают. Снова летят, снова летят невесомо Так хоть в ладонь, так хоть в ладонь их лови Белые слезы черемух - память о первой любви. Белые слезы черемух - память о первой любви. Белые слезы черемух - память о первой любви. И. Тарабуки.

Лана К: https://yandex.ru/video/search?filmId=17482109424312202003&text=%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%20%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BD%20%D1%8F%20%D1%83%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%88%D1%83%20%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%85%D0%B8%20%D0%BD%D0%B5%D1%83%D0%BC%D0%B5%D0%BB%D1%8B%D0%BC%D0%B8%20%D0%BD%D0%BE%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%B8

LENA_P: Я куплю себе туфли к фраку, Буду петь по ночам псалом Заведу большую собаку. Ничего, как-нибудь проживем. А когда износятся туфли И издохнет от старости пес Пеплом станут в камине угли Звезды с небом скует мороз Будет ночь, словно льдинка, хрупкой, Будет музыкой мрак дышать На подстилке из старого фрака Будет милый щенок лежать Новый фрак повиснет на стуле Пара туфель стоит у дверей Жить по-новому очень трудно Жить прошедшим еще трудней. Михаил Афанасьевич Булгаков

LENA_P: Есть в осени первоначальной Короткая, но дивная пора— Весь день стоит как бы хрустальный, И лучезарны вечера... Где бодрый серп гулял и падал колос, Теперь уж пусто все — простор везде,— Лишь паутины тонкий волос Блестит на праздной борозде. Пустеет воздух, птиц не слышно боле, Но далеко еще до первых зимних бурь— И льется чистая и теплая лазурь На отдыхающее поле... Федор Тютчев 1857



полная версия страницы