Форум » Беседы родоведов » Уральский фольклор » Ответить

Уральский фольклор

Войнов: Уральский фольклор: сказки,легенды, песни, присказки, обряды и все остальное. Хотелось-бы пообщаться на тему уральского фольклора. Мне представляется, что составив родовое дерево,мы сооружаем своеобразный "скелет" на который нужно нарастить "мясо". Находя своих предков в 19, 18 веке-мне интересно как они выглядели,чем занимались,какие сказки рассказывали. Но, это мое мнение... Приглашаю форумчан поучаствовать! Наверняка многие помнят бабушкины сказки, песни,байки,легенды. Не могу удержаться, что-бы в стартовом посте не разместить присказку, которая уже была в другой теме, но уж очень она... Присказка, записанная в 1961 году от 83-летнего Ф. Верещагина в Шалинском районе: «Преславное чудо, небо украшено звездами, земля — цветами, Петербург — господами, Москва — церквами, Дон — казаками, Казань — татарами, Вятка — слепнями, Оренбург — башкирами, Красноуфимск — черемисами, Екатеринбург — торгашами, Верх-Исетский — мастерами, Шарташ — варнаками, Шадринск — пихтовыми голенищами, Верх-Нейвинск — обушниками, Шура — немытыми кулаками, Таволги — шубниками, Висим — кокуручниками, Грязной завод — творожниками, Нижний Тагил — хохлами, Верхний Тагил — кошелями, Воробьи — зобами, Утка — новыми лаптями, Пермяки — грязными местами, Сылва — дубасами, Шайтанка — хвастунами, Мартьянова — зипунами, Волегова — токунами, Илимка — колдунами, Тепляки — соломой, Кедровка — пареньками, Симонята — ерунами, Лом — тремя зобами, Кын — бражниками, Пермь — сигами, а мы, братья, здесь — добрыми делами».

Ответов - 127, стр: 1 2 3 4 5 All

Войнов: Сказка, одна из которых рассказывала бабушка... Правда в другом варианте. КОТ, ПЕТУХ И ЛИСИЦА Напечатано в Пермских губернских ведомостях Жили-были кот да петух. Кот пошел в лес дрова рубить,а петуха оставил дома: «Ты,—говорит,— петух, оставайся домовничать, да не подавай голос-то, когда придет лисица!»—Кот-от когда ушел, лисица-то и пришла и стала говорить: "Петушок, петушок, Золотой гребешок, Маслена головка, Сметанные ножки, Выгляни в окошко — На золоте губненном Яички катают." Петушок и выставил головку-ту. Лиса его схватила да и понесла в лес. Вот петушок и закричал: "Коты, коты, коты! Понесла меня лиса За темные леса, За быстрые реки!" А кот ничего не слышит. Вот кот пришел домой; хватился петушка — нету. Кот настроил гусельцы, пошел к лисице под окошко и стал натреньгивать: "Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё одна-та дочь — Чучелка, А друга-та — Парачелка, Третья-та — Подай-челнок, А четвертая — Разбей-горшок." Лисица и говорит: «Поди-ка, Чучелка, послушай, кто это так хорошо напевает?»— Она вышла за ворота-то — кот ее ну бить. Бил, бил, под гору спихал да и заиграл опять: "Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё одна-та дочь — Чучелка, А друга-та — Парачелка, Третья-та — Подай-челнок, А четвертая — Разбей-горшок." «Поди-ка ты, Парачелка, послушай, кто это так хорошо напевает?»—Вот Парачелка вышла —кот её бил, бил, под гору спихал, а сам опять заиграл: "Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё одна-та дочь — Чучелка, А друга-та — Парачелка, Третья-та — Подай-челнок, А четвертая — Разбей-горшок." «Поди-ка ты, Подай-челнок, послушай, кто это так хорошо напевает: те ушли да и заслушались».—Подай-челнок вышла за ворота-то — кот её ну бить; бил, бил, под гору спихал, а сам опять заиграл: "Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё - одна-та дочь — Чучелка, А друга-та — Парачелка, Третья-та — Подай-челнок, А четвертая — Разбей-горшок." «Поди-ка ты, Разбей-горшок, послушай, кто это так «хорошо напевает: те ушли да и заслушались!»—Разбей- горшок вышла за ворота-то, а кот её давай бить; бил, бил, под гору спихал, а сам опять заиграл: "Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, * В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Одна-то дочь — Чучелка, А друга-та — Парачелка, Третья-та — Подай-челнок, А четвертая — Разбей-горшок." Вот лисица и говорит: «Дай-ка я сама послушаю: кто это так хорошо напевает?»—Вышла за ворота-то, а кот и давай её бить; бил, бил, спихал под гору; сам зашел в избу. Петушок, как увидел кота, так и закричал: «Ку-ка-ре-ку!»

Войнов: Песня о Богословской горной каторге Не ропщи-ко, Пашенька драгая, Я лишаюсь, Пашенька, тебя. Горька участь от царя-монарха — Отсылают нас в восточные края. Там лесочки, Мелконьки наши зверочки. И близь зелёного он лужка, Близь зелёного он лужочка, Тут сидел мальчик на бережочке, Свежу рыбочку мальчик ловил. Приходила к нему мать родная. Стала сына в лице признавать. Стала сына в лице признавать, Стала в уста сына целовать. «Ты, дитя, дитя моё родное, Ты зачем сюда, дитя, попал?» «Восемь лет я робил в Богословском, Я спокою себе, мальчик, не знал: Горно-каторжны там работы, Знать, состарили оне меня». Записано 12 декабря 1937 года в гор. Каменск-Уральском, Свердловской области, со слов 65-летней дочери и вдовы рабочих Анны Александровны Бутаковой; песню она слышала в детстве.

Mashenka: Моя бабушка мне песенки пела каждый раз перед сном. Похлопывала по одеялу, по боку или спине и пела. Одна из ее песен "На муромской дорожке". Не тот фольклор, конечно, который мы тут обсуждаем, но почему-то хочется отнести ее сюда На муромской дорожке стояло три сосны. Прощался со мной милый до будущей весны. Он клялся и божился одну меня любить, На дальней на сторонке меня не позабыть... Однажды мне приснился ужасный, страшный сон, Что милый мой женился, нарушил клятву он. Но я над сном смеялась, подружкам говоря, Не может того сбыться, чтоб мил забыл меня.... (дальше чуточку не помню)... Мой милый возвратился с красавицей-женой... Я у ворот стояла, когда он проезжал, Меня в толпе народа он взглядом отыскал. Увидел мои слезы и понял он тогда, Что жизнь мою разрушил, разрушил навсегда. Пойду я в сад зеленый, где реченька течет. Она в свои объятья меня к себе возьмет... Песня неполная, но пели именно так... Кому что, но песня отражает эпоху того, как жили, как любили годы в 50-е... Вот такие песни для маленькой (лет 6) меня... И пела еще "когда б имел златые горы". Когда б имел златые горы И реки полные вина, Все отдал бы за ласки-взоры, Чтоб ты владела мной одна. Все отдал бы за ласки-взоры, Чтоб ты владела мной одна. Не упрекай несправедливо, Скажи всю правду ты отцу. Тогда свободно и счастливо С молитвой мы пойдем к венцу. Тогда свободно и счастливо С молитвой мы пойдем к венцу. Не раз, Мария, твои руки Просил я у отца не раз. Отец не понял моей муки, Жестокий сердцу дал отказ. Отец не понял моей муки, Жестокий сердцу дал отказ. Тогда бежать я с ним решилась, Поверив клятве роковой. На божий храм перекрестилась, В слезах взглянув на дом родной. На божий храм перекрестилась, В слезах взглянув на дом родной.. Умчались мы в страну чужую, А через год он изменил. Забыл он клятву ту святую , А сам другую полюбил. Забыл он клятву ту святую, А сам другую полюбил. А мне сказал, стыдясь измены, Ступай, Мария, в дом отца. Забудь, Мария, мои стены. И проводил меня с крыльца. За речи-ласки огневые Я награжу тебя конем. Уздечку, хлыстик золотые, Седельце шито жемчугом. Уздечку, хлыстик золотые, Седельце шито жемчугом... У меня обе прабабушки Марии, и я сама Мария... Эта песня была одной из самых любимых. И, когда бабуля ее пела, я представляла моих прабабушек. Я их не видела живыми, и простор для детской фантазии был бесконечен. Часто я спрашивала бабушку, а зачем дяденька так поступил с бабой Маней (в роду обеих Марий - прабабок звали "баба Маня")...

Войнов: КУЗНЕЦ И ЧОРТ Как начнёт кузнец робить в кричне, наломает себе бока за четырнадцать часов, постоит у огня да вымажется весь в чёрную сажу, прямо на чорта похож станет. Ну, а потом куда кузнецу деваться, куда пойдёшь, кроме как в кабак. А кто не пил? — тогда каждый пил. Придёт кузнец в кабак, напьётся в долг пьяным да начнёт буянить. Тут его кабатчик за шиворот да на улицу: — Иди, грязный чорт! — а сам лишнюю полтину в книжку запишет. Кузнец пойдёт домой. Наболеет у него на сердце, и почём зря кроет он приказчиков, хозяина, кабак, всех чертей, ну, одним (словом, всех, кто тянет кровь из жил. Много «побасок» про эту жизнь сложено. Говорить-то их нельзя было: неровён час, услышит гад какой и до приказчика доведёт. Вот тут-то и разбирайся! Одну как будто припоминаю, может, только слово какое забыл. Вот раз вытолкнули кузнеца из кабака: — Иди, чертяка страхалютный!.. Пошёл кузнец по улице, идёт и думает себе: «Хоть я не чорт, а со всем удовольствием согласен быть чортом и в аду жить. А вот пусть чорт на моём месте поживёт, узнает, как мы-то живём». А чорт, — известно, чорт. О нём скажешь, а он тут как тут. Услыхал, как кузнец чертыхается, думает: «Постой, друг, ты, видать, не знаешь моего житья, вот я поведу тебя в ад, бу-дешь помнить». Подходит чорт к кузнецу и говорит: - Здорово, кузнец, я давно хотел тебя видеть. - А ты кто такой? — спрашивает кузнец. Чорт покрутил хвостиком, подмигнул глазком и говорит: — Не узнаёшь, что ли? Ты ж со мной меняться хотел. Вот я сам чорт и есть. Кузнецу что: чорт так чорт! Не любил кузнец словами долго распускаться и говорит: — Давай меняться: я к тебе пойду, в ад то есть, а ты ко мне, в кричню. У тебя лучше. Чорт говорит: — Ты в аду не бывал, смерти не видал, потому так и говоришь. Одно слово: чорт —своё и кузнец — своё. Тут чорт за попереченство осерчал на кузнеца и поволок его в ад: показать мучеников да грешников, которые в котлах смоляных варятся. Пришли в ад. Чорт повёл кузнеца по геенне огненной, показывает ему всё, а сам думает, что кузнец устрашится и назад вернётся. А кузнец идёт, ему хоть бы что, как дома себя чувствует. «Кому — ад, мне — рай», — говорит. Ходили, ходили, чорт и опрашивает кузнеца: — Ну, как: страшно? Видишь грешников, как они живут — в котлах смоляных кипят... Тут кузнец осерчал да и говорит чорту: — Иди ты к своей матери, к чортовой, — значит, — не морочь мне голову. Пойдём, я тебе покажу ад! Дело верное, а то время тратим без толку. Потащил чорта кузнец в кричню. Вот приходят. Идут по кричне, а в ней ночь черна от пыли да от сажи: сто горнов горят, четыреста молотов стучат. Кузнец идёт впереди, а чорт позади. Тут начали сажать крицу и мастеру на лопате подавать. Искры посыпались из глаз, чорт уж и дышать не может. Тут и случись беда: кузнеца увидал хозяин и закричал: - Ты что, чорт, расхаживаешь без дела, морду побью! А чорт испугался, спрашивает кузнеца: - Что он тут делает? А? — Морды всем бить хочет и тебе побьёт, — сказал кузнец, а сам хотел глянуть на чорта. Только это покосил через плечо глаза, чорт уже повернулся уходить. Тут кузнец говорит чорту: - Куда ты, чорт? Это ещё не всё: ты хоть погляди, как хозяин с нами расправляться будет. Научись, — говорит, — с грешниками в аду обращаться. - Нет, — отвечает чорт. Крутнул хвостиком, и только его и видели. Записано П. И. Алексеевым в 1936 году в гор. Берёзовске от рабочих Гаврилы Ивановича Берестнева, 61 года, и Петра Кожурина, 52 лет. Оба слышали сказку в Невьянске. Сказители передали, что будто бы при допросах арестованных рабочих им часто ставилось в вину рассказыванье в казармах этой сказки.

Войнов: Alex66 пишет: "...От своих стариков в 70-х часто слышал: "Вятской слепень Наехал на пень, Да и орет: "Своротите!" "Вятски Ребята хватски - Семеро одного не боятся. А как один, да на один - Дак все котомки отдадим". "Вон, ходит Вятка с по-оглядкой"..."

Mashenka: сегодня сестра бабушкина присказкой удивила: " у скалки два конца, один в руке, второй по хребту"

Войнов: Mashenka пишет: у скалки два конца, один в руке, второй по хребту" Очень смешно! Запомню для внуков!

Войнов: Сказка со странным названием... Стрехулет . Оказывается-это искаженное стрекулист(мелкий чиновник). Это слово слышал в детстве от бабушки,но почему-то считал его ругательным СТРЕХУЛЕТ Рассказал Е. С. Савруллин В одно прекрасное время по городу бежит оборванный стрехулет. Раз его видит с балкону богатый дворянин. А у стреху лета в руке дудка. Богатый спрашивает его: «Куды бежишь, стрехулет?» — «Людей надувать».— «Ну-ка, меня надуй!» — «Я бы тебя надул, дак товарищ впереди ».— «А разве одному нельзя?» — «Нельзя». — «Дак ты догони его!» — «Дак ведь я бы его догнал — я пеший!» — «Кучер, дай ему лошадь верховую!» — Кучер дал ему лошадь. Стрехулет сел верхом; попинывает ногами лошадь, а она нейдёт. (А он сам руками её поддерживает, чтобы она не шла.) — «Ишь, барин, у вас лошади свычны парами! » — «Кучер, дай ему другую! Они скорее приедут: один на ту сядет, другой —на другу».—Кучер дал ему другую, он и уехал. Ждал, ждал — нет стрехулета.— «Барыня, ведь он меня обманул!» — «Глупой, ведь он тебе говорил, что людей надувает; вот он тебя и надул!» Барин рассердился.— «Запрягай тройку в повозку! Поедем догонять!» — Погнали догонять. Стрехулет в это время спрятал лошадей. Как раньше крестьянам выдавали участки трактовой дороги починять и лес убрать. Барин едут на тройке, а стрехулет выворотил свой халат на леву сторону; нагнувшаяся толстая береза на трахт и чуть не падает: она так и выросла; стрехулет упёр плечом (эту) берёзу. Покраснело его лицо: сильно держит берёзу плечом. Барин раз как подъезжает: «Кучер, стой!» — Кучер остановился.— «СтрехулетЪ — «Что?» — «Не видал ли ты э т т а на паре лошадях верховых?» — «Видел, барин ».— «Куда они уехали?» — «Они уедут по окольным дорожкам ».—«А что, мы их найдём?» — «Нет, не найти! » — «А ты бы с нами сел». — «Я бы, барин, с вами и сел, дак у меня берёза падает; а участок-то (дороги) мой! А вот гляди-гляди исправник погонит: то-то он мне в ж... плетей и накатает за это!» —«А кучер удержит, а ты со мной!» —«Нет, не удержать, барин! Держите оба!» Барин вылезает из повозки, подпирает правым плечом берёзу в толстую кору; она и действительно ему режет плечо (барину).—«Кучер, держи крепче!» — «Барин, я упёр изо всей силы!» Стрехулет на тройке марш. Обогнал другой дорогой, подъезжает к барскому двору. Поставил лошадей к саду, а сам в сад. А у барина была свинья с поросятами; стреху лет ползает на коленках за свиньей. Барыня кричит своего лакея: «Лакей, пойди в сад! Что какой-то стреху лет ползает за свиньей на коленках? » — Лакей спрашивает стрехулета: «Что ты ползаешь за этой свиньей?» — «А вишь, брат, свинка пестра моему сыну хрёсна; я ее зову на свадьбу».—«Я доложу барыне; как позволит». Доложил барыне. Барыня говорит: «Пущай повезёт с поросятками вместе; они на свадьбе погуляют!» — Ссадили поросят и свинью в повозку: стрехулет их увёз в Москву. Барин ждал, держал берёзу, и дождаться он не мог.—«Опускай, кучер! Пущай падает! Чёрт её бей!» — Отпустили берёзу, а берёза и не падает.—«Должно быть, крепко остановилась. Толкай её на дорогу! Досадим же мы здесь народу!» — Кучер толкать — берёзы и топором не скоро срубишь. «Пойдем, кучер, в деревню, наймём там лошадей! »— Наняли лошадей, поехали домой. Приезжают они домой; выбегает барыня навстречу.— «Почему вы на почтовых? »—И отдали тройку стрехулету. «Шибко есть я захотел. Зажарь живо поросёнка! »—«Да ведь их нет».—«А где же они?» — «Какой-то приехал стрехулет и кланялся за свиньёй. Мы спросили: «Что такое?» — «Ваша свинка пёстра моему сыну хрёсна, я её зову на свадьбу».—Я её и уволила со всеми с поросятами

Войнов: А.Н.Зырянов записал в Шадринском уезде притчу «Жона забыла мужа». «Была кака-та жона безутешная, похоронившая мужа. С могилы не идет она, плачет по ем — сташшить не могут. “Не троньте,— говорит,— меня, заревусь на могиле“». Но, проплакавши два дня, на третий она сошлась с солдатом, сторожившим неподалеку от кладбища «мертвые тела» «на висилицах». Когда же «караульщик» обнаружил, что, пока он развлекался со вдовой («всю ночь прогарцовали»), кто-то украл одно из «мертвых тел», «баба» его успокоила: «Што ты, душка, испужался? Пойдем, выкопам вон моева-та мужа да и положим заместо ворованова... Хто узнат?» Поведение «безутешной» вдовы оценивалось как безнравственное. «Вот, каковы жоны-то!» — в заключительных словах притчи звучит явная укоризна.

Владимировичъ: Материал взят из памятной книжки Пермской губернии 1880 года. Заговоры, причитанья, песни, пословицы и поговорки, записанные в Сергинской волости, Пермскаго уезда учителем В.А. Поповым Представляя ниже ряд заговоров, песен и пр. считаю не лишним сказать, что я старался везде сохранить в словах форму местнаго наречия, в коей мне передавались например, причитания, заговоры и проч. (В.А. Попов). Заговор от лихорадки шепчется возле больного так: «Не победи меня, божественная сила! За троимя дверями, за четыремя углами стояла гробнича, а в той гробниче – Макар да Микита. Пред ними стоит крес, за ними стоит крес, – крес-креститель, вода светитель. За ефтой гробничой стояло дряво на святом дряве сидел святой Нима; нимо Нимы шло двенадчеть дев, – беззастебничи, безпоясничи, без кресничи и безумойничи. Спрашивал их Нима «куда вы пошли?» «Мы пошли» – баели девы – «в Росейскую землю людей знобить, кости ломать, смерть предавать». Слезал ефтот Нима, брал железной прут и давал по сту раз. Колды девы взмолилися, он приказал имя идти в хранчусскую землю». Проговорив заговор до этого места, шептатель берёт розгу и хлещет ею больного, говоря при каждом ударе. «Во имя отча..... и сына..... и святаго духа..... я от нимы пришел..... ступай беснуха..... зноби ломай..... суши..... хранчуския души. Аминь». И удар делается сильней. На другой день, если шептатель видит, что больному от него не легче, он читает другой заговор, именно: «Восподи благослови раба Божья, пособи ему от притки, от хитки, от врага супостата, ничистаго духа, мужика налетнова, перелетнова «шатуна» семилетнова (который пришел в дом седьмой раз), от страшнова расшибнова (с изуродованным лицом) а 12 дев, иродовых дочерей, штебы оне не ходили и раба Божия (имя рек) не знобили. Аминь над аминями аминь». После этого шептания дает больному пить с уголька. Наконец, если и этот заговор не помогает, – шептатель говорит больному, что у него не лихоманка, а какая то другая боль, которую только можно «уничтожить» тем, что прочитать обший заговор от всех болезней? и читает: «Во имя Отча.... духа. Стану я благословесь, пойду перекрестесь из дверей в двери, из ворот в ворота, через три порога на киянь море. Стоит та черква соборна, в ней сам Сусъ Христос Бог Заволог, двенадцать опостолов и мать божья. Я пойду поближе поклонюсь пониже и стану просить милости рабу Божью». И заговорщик встает перед иконой, кладет три зеьных поклона, потом берет стакан воды, опускает в него соли и продолжает шептать, молясь: «Восподи Боже! избави раба Божья от всякие скорби, болезни и от всякаго слова лихова, человека дурнога, от мужика клеветника, бабы самокрутки, девки простоволоски от чернова черемнова, белова, русова, отдвух-женова, трех-женова, от двух-глазова, трех-глазова, от двух-ногова, трех-ногова, и черта семирогова. Аминь, аминь, аминь над аминем аминь». – Поможет, нет этот последний заговор, шептателю нет дела: он знает, что заговаривать боль у своего пациента ему больше нельзя, потому, что говорит он: «Божье навожденье, Бог пытать, а с Богом грешно бороться» и отдаст больного на волю всемогущаго. Прочие Закговоры. Заговор от лени читается так: «Я раб божий стаю, умываюся, на работу снаряжаюся и имя свое доржу у себя в зубах, и молюся святому Владыке Милосливому, штебы он поставил меня на вешну работу трудитча, а не ленитча. Восподи Осусе Христе, пошли меня на работу добрую! Слава Отчу.... Аминь. Заговор перед сном - «Спать я ложуся, Спасу молюся: Спас, Спасова рука, Богородича моя, Андиль мой, Сохранитель мой, сохрани мою душу, скрипи серчо мое. Враг сатана, отшатись от меня! Ты ступай со двора и садися на тын, на железный клин. Топере же я не боюся тебя: есь на мне три креста: первой крес сам Сус Христос, вторй крес - Мать Божия, третий крес Микола мученик. Аминь». Заговор от боли зубов - «Во имя Отча и Сына и Святаго духа. Благословите, отче святые, Матушка пречистая Богородича. Я раб божий «Митрофан», молюся Андилю небесному, Антипию святому угоднику и прошу вас: выволоките у раба Божийя, Митрофана, черную кровь: из плеч, волос, ушей, ноздрей, нокоть, локоть, пят, мягких брыл, семдесят семь жил и белых зубов, штебы не боелись эте зубы: не студенова, не каленова. Антипия угодник, унестожъ зубную боль у раба Божия Митрофана. Аминь». Заговор этот читается над какимнибудь мягким предметом, который потом кладется на больные зубы; заговор не будет иметь должной силы, если лице читавшее заговор, не постарается наидти, где нибудь скотскую голову и хранить ее у себя до совершеннаго прекращения зубной боли его пациента. Заговор от руды (крови) - «Во имя Отча и Сына и Святаго духа. Как при первом царе Давыде реки и пески ссыхались, так и раба божия Андрея, руда высохни не капь. Будут мои слова крепки и лепки. Аминь». Заговор этот шепчется над тем местом, из которого идет кровь. Заговор от ноктя (колики) - «Стану я раб Божий Сергей, перекрестесь, пойду из дверей – в двери, из ворот – в ворота, через три порога, красным сончемъ освичусь, светлым мисячем покроюсь, частыми звездами обтычусь. В чистом поле, на киянъ море, стоит соборна церьковь, в эфтой церкве стоит стол – пристол, за пристолом все святые угодники: Петры, Павлы, Михайло арханделъ, Фролъ-Лаверъ и Микола милослив. Я пришел раб Божий, покорюся и помолюся всем угодникам светым (исшо назад ворочусь). Все святые угодники, – Петры, Павлы, Михайло арханделъ, Фролъ-Лаверъ и Микола милослив, – спасите и сохраните соврасую кобыличу: от 77 болей, 77 хворей, от12 ноктей – из 77 суставов и 77 жил, – из кажной разной жилы: закожурной, заболотной..... Спасите, святые угодники, саврасую кабыличу от ноктя в ретивом серче, легких, красной печени, синей болони, хвосте, заду, переду, ушах и ноздрях. Как не опалимая купина с моря пену сдувает, молнией расшибает, так же бы и в саврасой моей кобыличе расшибало хворь-боль в правый бок, из првова боку – в холку, из холки – в колена, из колен – в шотки, из шотк – в копыта, из копыт – на землю. С земли пришло так на землю, с воды ка – воду, от человека – к человеку, с витру – на витер. Будь мои слова в скопе, в одном заговоре. Которые слова меня ученик учил – не доучил, и которы я сам забыл – в скопе, в одном заговоре. Аминь, из аминев. Аминь.

Войнов: «Любимое развлечение сельской молодежи в воскресные и праздничные дни суть песни и игры,— писал, например, в середине XIX в. А. Я. Кокосов о жителях с. Ушаковского Шадринского уезда. Игры происходят — летом на лугу, зимой же в избе какой-нибудь солдатки или крестьянской вдовы. Игры бывают двоякого рода: игры без песен и круговые (хороводные), с песнями или по песням. «Играть по песне» значит — делать то, что сказано в песне. Как песни, так и игры довольно многочисленны». В хороводах участвовали девушки, парни, а также молодые женщины и мужчины. Популярной была, например, игра «в лебедь белую»: составлялся круг из одних девушек, и они хором пели: Как по морю, как по морю, Как по морю, морю синему Плывет лебедь, плывет лебедь, Плывет лебедь с лебедятами, Со малыми, со малыми, Со малыми со детятами, Со малыми со детятами. Внутри круга «ходила» одна из участниц, представляя плывущую лебедь. Песня продолжалась: Над ней вился, над ней вился. Над ней вился млад ясен сокол, Над ней вился млад ясен сокол. Он ушиб, убил, он ушиб, убил, Ушиб, убил лебедь белую... На середину круга тем временем выходил парень. При словах песни: «Ушиб, убил лебедь белую» парень легко ударял девушку по плечу, и та, словно убитая лебедь, падала на землю. Остальные пели: Он кровь точил, Он кровь точил, Он кровь точил во синее во море. Он пух пушил, Он пух пушил, Он пух пушил по поднебесью, Он пух пушил по поднебесью, Он перышки, он перышки. Он перышки при долинушке, Он перышки по долинушке... Парень наклонялся над девушкой-лебедью и легонько теребил ее, «представляя тем сокола, который теребит свою добычу». Потом девушка вставала и вновь начинала «ходить» по кругу, изредка нагибаясь к земле, как бы собирая лебединые перья, которые сокол развеял «по долине». Остальные участницы продолжали петь: При той доле, При той доле, При той доле девка перышки брала, Брала перья, брала перья, Брала перья лебединые, Брала перья лебединые. Ни откуль взялся, Ни откуль взялся, Ни откуль взялся удалой молодец. Тебе Бог помочь, Тебе Бог помочь, Красна девица-душа, Сбирать перья, сбирать перья, Сбирать перья лебединые, Сбирать перья лебединые... Парень, изображавший теперь «доброго молодца», кланялся девушке. Однако та, продолжая «собирать перья», не обращала на «молодца» никакого внимания. Звучали слова: Спесивая, спесивая, Спесивая, непоклонливая, Спесивая, непоклонливая! Зашлю свата, зашлю свата, Зашлю свата, я засватаю тебя, Засватаю, засватаю, Возьму замуж за себя. Будешь стоять, будешь стоять, Будешь стоять у постелюшки моей, Будешь лить, будешь лить, Будешь лить горючи слезы. Тогда девица, тогда девица, Тогда девица сдогадалася, Тогда девица сдогадалася, Сдогадалася, извинялася: Извини, сударь, извини, сударь, Извини, сударь, пожалуйста! Я ведь думала, я ведь думала, Я ведь думала: не ты, сударь, идешь, Не ты идешь, низко кланяешься, Низко кланяешься, низко кланяешься, Низко кланяешься, здороваешься, Низко кланяешься, здороваешься! Девушка, «ходившая» в середине круга, кланялась парню, обнимала его и крепко целовала. На этом игра кончалась.

Войнов: Солдатская песня Записано в 1937 году в гор. Шадринске от уроженца деревни Любимовой, Уксянского района. Курганской области, Гаврилы Николаевича Мехонцова, 45 лет. Вечер вечереет, Солдатики идут, В своих руках могучих Всё раненых несут. К вокзалу подносили И клали их в вагон, В Россию отправляли, Чтоб вылечить потом. «Лечите, не лечите, Мы жертвуем собой, Помрём лучше в больнице, Чем снова идти в бой». Давали им лекарства И тем не помогли. Солдаты повторяют: «За что страдаем мы?» Лежал солдат в больнице И тяжело вздыхал, Жену, малютку-сына Он часто вспоминал: «Пришли б ко мне родные, Жена, отец и мать, Да очень уж далёко Пришлось нам помирать. Пришёл бы сын-малютка, Увидел бы отца: От ран он умирает, Страданьям нет конца». К его бедной могиле Родные не придут, Цветов его могилы Водою не польют. Лишь летнею порою С зарёю теплых дней, Поёт уныло песню Пернатый соловей. «Наверно, вас, малютки, Мне больше не видать, Придётся вам, несчастным, Кусочки собирать». Вечер вечереет, Вино дворяне пьют, А бедного солдата На кладбище несут. Солдаты защищают Участь богачей, А изверги гуляют, Не спят даже ночей. Вон там купцы, дворяне Справляют вечера. А бедный наш солдатик Не ел ещё вчера. Дворянка там за чаем Сидит, вздувая нос, А бедная солдатка Не сушит глаз от слёз. Куда она ни взглянет, Кругом она одна, Ложится спать в постелю — Постеля холодна. «Нет милого супруга, С кем век я буду жить? Мне с малыми детями До гроба слёзы лить».

Войнов: Сказка знакомая с детства! Не думал,что она печаталась в прессе СКАЗКА ПРО БЕЛОГО БЫКА Напечатано в Пермских губернских ведомостях — Сказать ли тебе сказку про белого быка? — Скажи. — Ты говоришь: скажи, да я говорю: скажи. Сказать ли тебе сказку про белого быка? — Нет. — Ты говоришь: нет... и т. д. до бесконечности.

Mashenka: Немногим выше писала о песне "когда б имел златые горы"... Приятно удивлена была, когда, читая книгу о старообрядцах 1914-17 годов (А. Черкасов "Хмель"), встретила.. Герой Зырян наигрывает на гармони любимую песню "Когда б имел златые горы". Корни-то у нее, оказывается, много глубже..

Войнов: Mashenka пишет: "Когда б имел златые горы" Ну...! "Златые горы" вообще одна из самых популярных народных песен!

Войнов: Нашел сказку-тоже слышанную от бабушки... ДЕВУШКА-СНЕЖУРОЧКА Напечатано в Пермских губернских ведомостях Жил-был старик со старухой. У них никого не было — ни сына, ни дочери; окошечки заколочены. Вот старик и говорит: «Старуха, поди,—говорит,—принеси снежку да положь под корчагу на печку!» —Вот, поутру встали: а у них из снегу-то девушка-снежурочка родилась. Вот лето стало. Пришли подружки звать по ягодки де- вушку-снежурочку. Вот и говорят: «Дедушка, отпусти по ягодки девушку-снежурочку!» — «Пусть пойдет!^— Вот они и сходили. Девушка-снежурочка всех больше набрала: те неполны чашечки, а она полну. Вот опять на другой день пришли звать: «Дедушка, отпусти по ягодки девушку-снежурочку!» — «Пусть пойдет! » — Вот сходили. Девушка-снежурочка полну чашечку набрала, а те неполны. На третий день опять пришли звать девушку-снежурочку: «Дедушка, отпусти с нами ло ягодки девушку-снежурочку! » — «Нечё делать! Пусть дома сидит!» — «Отпусти, дедушка!» — «Ну, пусть пойдет!» —Вот и пошли. Де- вушка-снежурочка опять набрала полну чашечку, а те опять неполны. Вот другие-те девушки от нее и стали отнимать ягодки- те: сами-то не набрали, дак завидно стало. Она им не отдает,— они ее и убили. Схоронили под дубик, ягод- ки-те отняли, а чашечку-ту изломали. Вот и пришли домой. Старик со старухой стали спрашивать: «Куды вы дели девушку-снежурочку?» — Они и говорят: «Мы не знаем — в лесу осталась!» — Старик со старухой пошли искать девушку-снежурочку, да и не могли найти-то. Вот у девушки-снежурочки и выросла на могиле-то дудка. Мужики шли да и сорвали дудку-ту. Стали сопишь- ся— она и выговаривает: «Дедюшка, потихоньку, Свет-родной, помаленьку! Две меня сестрицы убили, Под сыр дуб схоронили, Веничком прикадили, Чеботом притоптали, Чашечку изломали — Ягодки отнимали». Вот это мужик-от и говорит другому: «На-ка ты посопи- ся!» — Вот и тот стал сопиться — дудочка опять выговаривает: «Дедюшка, потихоньку, Свет-родной, помаленьку! Две меня сестрицы убили, Под сыр бор схоронили, Веничком прикадили, Чеботом притоптали, Чашечку изломали — Ягодки отнимали». Вот мужики пришли в деревню. Попросились в избу к мужику ночевать, к отцу-то девушки-снежурочки. Мужик один и говорит: «На-ка, дедушка, посопися». — Вот он и стал сопиться, а дудочка-та выговаривает: «Тятенька, потихоньку, Свет-родной, помаленьку: Две меня сестрицы убили, Под сыр дуб схоронили. Веничком прикадили, Чеботом притоптали, Чашечку изломали — Ягодки отнимали». Старик-от и говорит старухе: «На-ка ты, старуха, посопися — ровно тут наша-та снежурочка говорит!» — Вот и старуха стала сопиться, дудочка опять выговаривает: «Матушка, потихоньку, Свет-родна, помаленьку! Две меня сестрицы убили, Под сыр дуб схоронили, Веничком прикадили, Чеботом притоптали, Чашечку изломали — Ягодки отнимали». Старик-от и говорит мужикам: «Где,—говорит,—ду- дочку-ту вы взяли?» — Мужики-те пошли да и указали. Старик со старухой стали в том месте копать, да и выкопали девушку-ту снежурочку. Она у них ожила. Стали они жить да быть, да и теперя живут.

Войнов: СКАЗКА О ДЕВКЕ [Разбойники и девица] Записал М. Аликин Жил-был старик со старухой. Однажды они уехали в гости, а девку оставили дома. Она сходила по свою подружку. Когда они стали прясть, у одной веретено пало в голбец. Она пошла в голбец по веретено и увидала: там лежит мужик с ножом. Она испугалась, ничего не сказала подружке. Вдруг наехали разбойники. Они взяли косы. Разбойники стали набиваться в окна, а они их и косят — кому отче- кут ногу, кому руку, кому ухо, кому голову. Победа стала на разбойниках. Они тотчас склали умерших и уехали домой. Через несколько дней приехали старик со старухой. Они все рассказали. Через несколько дней приехали свататься эту девку. Старик и старуха согласились скоро, потому что они (сваты) шибко богаты. Они ее и увезли домой. Привезли домой и посадили их за стол вместе с женихом. Она хлебнула щи —ей попала человеческая рука; она ее бросила под стол, а кошки ее и съели. Вышли из-за стола. Время было к вечеру. Они легли спать. А девка говорит: «У меня брюхо болит».—Жених привязал ее за веревку, она спустилась под окно. А под окном лежали козы. Она связала козе за рога, а жених и дергает за веревку; а коза и говорит: «Не я». А девка легла в озеро и в рот взяла дудку. Потом, через несколько дней, она убежала домой и полезла на вышку. Разбойники говорят: «Хоть она и не попала, то мы поедем, созовем их на пир».—Приехали разбойники и кла- ниваются девкиному отцу и матери. Девкина мать пошла на вышку по одежду и увидала в куделе свою дочь. А дочь и говорит: «Родимая моя мать! Почто вы меня отдали к разбойникам?» — Девкина мать ушла в деревню и известила соседям: «Идите бить разбойников! » Идут мужики в избу к ним — кто с топором, кто с веревкой. А жених их и спрашивает: «Куда вы? На жениха поглядеть?» — Когда разбойники вышли из-за стола, то мужики связали их веревками и повезли их туда, где у них дом. А дом-то у них был на острове. Подъезжая к йхому дому, из дома стали убегать —кто куда может, и все разбежались в разные стороны. Только остался один их атаман; у него глаза были — один медный, а другой оловянный. Они посадили этого атамана на ворота и стали стрелять в него. В первый раз стрелили и попали атаману в медный глаз. А во второй — попали и в оловянный. И расстреляли его в хохолки. А деньги — сколь могли увезти, увезли, а дом сожгли. И теперь живут очень зажиточно.

Mashenka: Встретила в епархиальных ведомостях за 1888 год. Тронуло до слез Помню я, как к заутрене Светлого дня, - При дрожащем мерцаньи лампадки, Мать в полночной тиши, разбудивши меня, Наряжала на детской кроватке. Мигом сон отлетел от очей моих прочь, Вот и шубка на плечи надета... О, как памятны мне: эта темная ночь И вдруг - волны церковного света! В путь цветное яйцо я с собой захватил, Тайно спрятав его в рукавичке; Сам искустно его я тем днем расцветил И с любовью мечтал об яичке. Как взволнован я был! как дрожала свеча, Что рука моя нервно сжимала! Сердце билось мое, в грудь тревожно стуча, То вдруг с болью на миг замирало. А в душе - так отрадно, светло и легко, Хоть и льются обильные слезы!... В чистой вере моей - далеко, далеко Унесли меня детские грезы! Мысль стремилась к Тому, Кто любил нас, детей, Кто спас мир наш Своим Воскресеньем... Погруженый в мечты всей душою своей, Как сквозь сон я внимал песнопеньям. Вдруг с рыданьем восторженным крик огласил Своды светлого Божьего храма: "Он воскрес! Он воскрес! Он весь мир воскресил!... " На яичко вот, милая мама!... М. Ераков (русский паломник). Екатеринбургские ЕВ 1888 г №15

medna: Да, люди были чище и проще... И стихи такие же беспорочные.

medna: Войнов пишет: Висим — кокуручниками А что такое кокуручники?

Войнов: medna пишет: А что такое кокуручники? Учитывая щутливый тон присказки-скорей всего кокуручники от КОКУР м. казач. чувашск. грош, деньги. Собирать кокуры, обманывать черемис и чуваш, выманивать деньги. Т.е мошенники.

medna: Войнов пишет: Волегова — токунами Войнов пишет: Сылва — дубасами Войнов пишет: Симонята — ерунами А это что значит?

Войнов: medna пишет: Волегова — токунами Токун с соваре синонимов-синоним слова болтун.medna пишет: Сылва — дубасами Дубас, учитывая что говорится о Сылве-лодка. В некоторых областях-сарафан.medna пишет: Симонята — ерунами Долго искал значение этого слова... Нет нигде. Скорей всего это слово из ненормативной лексики. Я думаю-как это... Наверное так звали жителей деревни Перуновой до ее переименования

Леонид: Войнов пишет: Долго искал значение этого слова... Возможно это: ерник — беспутник, озорник, баловень, пострел, сорванец, скоморох, повеса, бедокур, баловник, паяц, безобразник, гуляка, кривляка, гаер, шутник, шкодник, проказник, фигляр, кустарник, постреленок, ера, развратник, штукарь, береза, шкода Словарь русских… … Словарь синонимов ерник — ЁРНИК ерничать и пр. см. ера. Толковый словарь Даля. В.И. Даль. 1863 1866 … Толковый словарь Даля ера - ЁРА, ёры, ·муж. ( ·прост. ·устар. ). Озорной гуляка, волокита. "Бурцев, ёра, забияка." Д.Давыдов.

Mashenka: Войнов пишет: Симонята — ерунами Симонята - деревня в Тверской области. ЕРУНЫ В 1900 владельческая усадьба Старицкого уезда Тверской губернии

Леонид: Mashenka пишет: Симонята - деревня в Тверской области. ЕРУНЫ В 1900 владельческая усадьба Старицкого уезда Тверской губернии Это может и так, но не укладывается в контекст "Присказки". Присказка начинается со столиц (видимо для колорита) и далее переходит на Уральский регион, с описанием достопримечательностей Уральских поселений. Симонята, это скорее всего одно из Уральских поселений: Симонята — деревня в Верещагинском районе Пермского края. Симонята — деревня в Ильинском районе Пермского края. Симонята — деревня в Частинском районе Пермского края. Симонята — деревня в Шалинском районе Свердловской области.

Natali: Ив. Стяжкин, преподаватель, Каменский завод. Из камышловских этнографических наблюдений.- Пермский краеведческий сборник. Выпуск. IV. - Пермь, 1928. с. 134-135. 5. Коснусь приветствий и поговорок. При входе в дом говорят: «Здорово живите!» — «Добро пожаловать»! Это же приветствие говорят и сидящим на скамье или на завалинке, или говорят: «Всем рядышком»! Здороваясь с одним, говорят: «Здорово живешь» или «Здорово живем», или «Здравствуешь»! Догнавши одного или нескольких попутчиков, говорят: «мир дорогой! иди путем дорогой»! Отвечают: «Милости просим». Что либо работающему говорят: «Бог помочь»!- «Милости просим» отвечают. Хозяину, делающему какую-либо вещь или постройку, говорят: «Сто рублей на промысел»!— «Давай двисти, раздилим вмисте»! Когда подают пить: «Чево на дне»?— „Гушша“ !— „Ково любишь пушше"? Называют. „Ково пьешь"?— „Квас"!— „Ково любишь"?— „Вас"! „Ково пьешь"?—„Воду"— „Чью любишь породу"? Завравшемуся говорят:— „Не ври!" Отвечают: „Ты сам помри".—„Я воскресну, да тебя ложкой тресну", „Вруша—солены уши". Чихнувшему: „Будь здоров"! „Проживи сто годов, а поглянется, так двисти". Пожелание на сон: «Приятнова сна, видеть во сне козла, поросят в квашне, курицу в опаре, петуха в твороге»! ; «Приятнова сна! Увидеть пару глаз, которы любят вас!» Парню: «Не заигрывай без пряников, купи изюму, да и заигрывай всю зиму». В. Н. Серебренников. Из записей фольклориста. - Пермский краеведческий сборник. Выпуск. IV. - Пермь, 1928. -С. 127. III. Из народных анекдотов Прикамья: № 12. Дело было в старину. Священник одного вотяцкого прихода крестил ребят в дальних деревнях наездом при сборе руги. Случалось: ребята не крещены, подросли, а приедет священник, их и поймать нельзя, все распрячутся. У одного вотяка за тем, да за иным дело с крещением сына оттянулось до того, что подходит время сына женить, а он все не крещен. Однажды собрались, поехали. Приехали. - „Айда, батько, сына крести",- говорит вотяк. - А где он? — А на козлах. Удивился священник, вышел, а на козлах сидит "лобочес", немного чем меньше отца. „Ну и харя, однако",— сказал священник и ушел в дом. А "вотяченок" сроду не видал, как крестят, думал— его уж окрестили. Заворотил лошадь и поехал домой. — "Ну, что крестили тебя?"- спрашивают дома. — Крестили — А как назвали? — А Карей назвали.

АК-63: Natali пишет: Случалось: ребята не крещены, подросли Ладно, если подросли, а если померли некрещеными? Даже один такой случай расценивался как ЧП, способное повлечь в отношении священника весьма серьезные последствия, а что было бы, если бы это имело систематический характер?!

Войнов: Natali пишет: Когда подают пить: «Чево на дне»?— „Гушша“ !— „Ково любишь пушше"? Называют. „Ково пьешь"?— „Квас"!— „Ково любишь"?— „Вас"! „Ково пьешь"?—„Воду"— „Чью любишь породу"? Вот ведь! Где найдешь-что вспомнишь... Прочел и вспомнил! Им меня бабушка учила, лет в шесть

Войнов: Mashenka пишет: Симонята - деревня в Тверской области. Там вроде Уральские населенные пункты



полная версия страницы